Опять поставили старую пластинку – есть план урегулирования приднестровского конфликта. На прошлой неделе появилось сообщение о московской встрече Ткачука – советника президента РМ по многим вопросам, где он, общаясь с высокопоставленными чиновниками, обсуждал «свой план урегулирования». (Считается, что Марк Ткачук – одна из главных фигур в команде Воронина, занимающихся вопросом молдо-приднестровского урегулирования). Потом, правда, Ткачук опроверг информацию, «смутившись публикацией». С ним это случается – сам спровоцировал затихающий было интерес к новым поискам кишиневского документа, а заодно и к себе лично, сам и опроверг. Провокация понадобилась для заполнения опасной пустоты вокруг урегулирования; ее необходимо было подержать нужное время, создать повод для поисков ответов о готовящихся Кишиневом сюрпризах (сколько их было – почему не быть еще одному?). Но, несомненно, кого-то сильно смутила формулировка «свой план урегулирования», за чем обязательно последовала бы и более фундаментальная, живущая долго формулировка «план Ткачука». Главный воронинский советник переусердствовал – его и одернули.

Чуть раньше кишиневские политологи, приближенные к западным миссиям в РМ, ссылаясь на свои источники там же, утверждали о готовности экспертов Евросоюза показать свой проект урегулирования. И не просто показать, а опубликовать его для широкого обсуждения всех, «кому небезразлична судьба разделенной страны». Задача такая же – возбудить интерес, заставить особенно неугомонных искателей подробностей застучать копытцами: а как бы хоть одним глазком взглянуть на новую бумагу? Замена деятельности плохая, когда нет переговорного процесса. Но другой замены нет. Нет и плана – ни у Кишинева, ни у Евросоюза. У Москвы был свой проект – «меморандум Козака». Документ она не прятала под сукно, и всегда, начиная с ноября 2003 года, говорила, что не все его положения и идеологические цели исчерпаны и что при определенных условиях меморандум может представлять практический интерес. Однако стоило недавно главе российского МИДа Лаврову вновь напомнить о неисчерпанных возможностях, как кишиневские политики и спецпредставитель ЕС в РМ Мижей образовали протестный хор. Присоединились к нему и власти Молдовы, до того трепетно выступавшие за сохранения формата «пять плюс два», а сейчас горячо вступились за него, как за эффективный, незаменимый механизм и даже неприкасаемый механизм урегулирования. На деле это тоже означает критику Кишиневом меморандума: если, как давно говорят молдавские реинтеграторы, один из участников «семерки» его отрицает, а без согласия с конечным вариантом любого проекта хотя бы одного ее члена не может быть и речи о принятии документа за основу, то следует искать новые варианты.

Так что и у Москвы теперь уже нет своего документа. «Меморандум Козака», конечно, существует, но его шансы попасть на стол переговорщиков равны нулю.

План есть только у одной стороны – у Приднестровья. Переданный в апреле текущего года Смирновым Воронину из рук в руки, документ не только определяет условия и принципы налаживания отношений между конфликтующими сторонами, но сопровожден юридическим толкованием основных своих положений. Ответов на проект нет никаких, в том числе и ответов от Кишинева. Следовательно, это единственный документ, никем не отвергнутый, а значит, хотя бы теоретически годный к обсуждению. Молчание Молдовы и ее зарубежных сторонников тем более занятно, поскольку апрельский проект – ничто иное, как Договор о дружбе и сотрудничестве между двумя независимыми государствами. До сих пор проект Смирнова прочитывался и Кишиневом, и зарубежными критиками «приднестровского режима», как наглая выходка официального Тирасполя или в лучшем случае, как способ поднять планку будущих переговоров до предела. Сейчас, после событий на Кавказе и признания Россией Южной Осетии и Абхазии, он имеет иную нагрузку и иные очертания.

Такая документальная база, а вернее сказать, полное ее отсутствие и отсутствии у «семерки» при даже единой цели урегулирования (сохранение территориальной целостности РМ, но с учетом интересов людей, проживающих на левом берегу – это не цель, а всего лишь лозунг, лишенный перспектив, как лишенный перспектив призыв «Вперед, к победе коммунизма») превращает в бесполезное занятие работу формата «пять плюс два» . Говорить не о чем, работать не над чем. Собственно, это было ясно давно. Сейчас ясность усугубилась взятым на вооружение наблюдателями от ЕС и США тезисом о том, что им не будет безразлично содержание итогового документа, с которым согласятся главные участники конфликта – Кишинев и Тирасполь. Иначе это называется так: мы, хоть и наблюдатели и формально наше дело наблюдать и помалкивать, но мы можем и помешать сторонам договориться, если их договоренности нам будут невыгодны. И, заметим, неслучайно заседания в формате «пять плюс два» проводились все реже и реже, а сейчас и вовсе приостановлены. Они неизменно заканчивались лишь договоренностями о дате очередной встречи (и то не очень точной). И все. Еще несколько таких посиделок, «семерку» следовало бы привести к правилам, к каким приводят на ринге боксеров, изображающих готовность к бою, но выжидающих выгодных позиций и ошибок партнера. Еще несколько итоговых документов, и «семерка» сама бы доказал свою никчемность. Вот почему встречи в формате «пять плюс два» стали опасны разоблачением для нее же самой.

Не прошла мода на встречи экспертов «в пятерке», т.е. без главных действующих лиц – представителей РМ и ПМР. Они, тем более, кроме напряжения на обоих берегах, пользу не приносили и не принесут. Мутноватые формулировки, ничего не значащие и не требующие от их авторов никакой ответственности… Проводимые, как правило, за рубежом и, как правило, в закрытом для Кишинева и Тирасполя режиме, консультации в таком формате лишь давали повод сторонам конфликта искать подробности. Им подробности сливали в умеренных дозах, не показывая, правда, документов (нечего показывать), осторожно намекали на готовящийся прорыв в процессе и в зависимости от настроения и симпатий говорили о возникших преимуществах то Тирасполя, то Кишинева. Консультации «тройки» (Россия, Украина, ОБСЕ) вызывали нервозность наблюдателей от ЕС и США. Они до того нервничали, что после очередной такой встречи, дабы доказать важность своего присутствия в РМ вообще и в переговорах в частности, послали гонцов в Тирасполь. Посол США в РМ Кирби, например, так жаждал хоть каких-нибудь встреч на сепаратистской земле, что даже пошел на контакты с активистами ММК «Прорыв»; для пущей важности он даже с ними на фоне прорывовской символики сфотографировался. После этого пришла пора биться в истерике официальному Кишиневу – как, Кирби, с этими врагами молдавских коммунистов, с этими недобитками советского КГБ!!!

«Зарубежную кашу» в переговорном процессе объяснить просто – в ней все без исключения, прежде всего, соперники, а уже потом партнеры, «заинтересованные в скорейшем и мирном урегулировании конфликта…». Казалось бы, - Украина в своей безобидной позиции в вопросе – ей небезразлично, что происходит у ее границ. Однако спроси даже самого никчемного на вид украинского переговорщика что-нибудь о приднестровской проблеме, и он скажет (раньше с ним надо было пуд соли съесть, чтобы получит откровенный ответ, а сейчас уже и этого не надо), что Приднестровье – исконно украинская земля. На что рассчитывает официальный коммунистический Кишинев, когда грудью стоит в защиту формата «пять плюс два», понять трудно. Если на свои былые не по росту и возможностям цели – играть на противоречиях Запада и Востока, то эти игрушки плохо для него кончатся. Вот уже и румыны запросились в «семерку» переговорщиков, понимая, очевидно, что Молдове уже все равно ничего не обломится от урегулирования и что ей уже все равно, каким числом партнеров поддерживать почти межконтинентальную чехарду вокруг реинтеграции.